Рекомендации, разумеется, предполагают российского избирателя и описывают российскую действительность, но коль скоро некоторые, как их назвал сам Орешкин, “экстремалы” полагают Путина теперь чуть ли не братом-близнецом белорусского президента, что унизительно и для Путина, и для Лукашенко (хотя некоторые считают его лишь учеником, что уже унизительно только для Путина, но не унизительно для Лукашенко 
М-да… Однако к рекомендациям многоуважаемого коллеги…
«Относитесь к выборам, как к игре с беспредельщиком, который беззастенчиво нарушает правила, вмешиваясь в подсчет голосов. Поэтому и голосование должно быть в некотором смысле игровым: на победу рассчитывать не стоит, но выставить противника дураком и осложнить его шулерскую жизнь — можно.
Ваш самый искренний и потому неконструктивный ход — разорвать или унести бюллетень, не проголосовав. Избиркомам бюллетени всегда выдают с запасом: если на участке зарегистрировано 1000 человек, а ожидаемая явка — 50-60%, то бюллетеней дадут 800-1000. Уничтожая или унося свой бюллетень, вы оставляете вакантное место, которое с удовольствием заполнят бюллетенем из запаса с отметкой за правильную партию.
Чуть более конструктивный ход — испортить бюллетень. Он считается недействительным, если невозможно однозначно установить результат волеизъявления. Результат определяется по наличию любого значка в окошке напротив названия партии. Если вы перечеркнете весь список, а поверх напишете: «В сортах говна не разбираюсь!» — но хвостик какой-либо буквы попадет в одно из окошек, избирком сочтет, что именно за это окошко вы и голосовали. Недействительным же будет признан бюллетень, где отметки стоят минимум в двух окошках. Минус стратегии в том, что по закону думские кресла распределяются пропорционально между партиями, которые набрали больше 7%. Допустим, 50% проголосовало за «Единую Россию», 20% — за КПРФ, 10% — за ЛДПР и еще 20% бюллетеней признаны недействительными. Набранные тремя партиями в сумме 80% при дележе мандатов будут считаться за 100%. Значит, округляя, ЕР получит 63% мандатов, КПРФ — 25%, а ЛДПР — 12%. Увеличивая долю недействительных бюллетеней, вы расширяете представительство партий, которым не симпатизируете.
Следующая ступень вверх по шкале конструктивности — игра по «варианту Навального»: за любую партию, кроме главной. Многие по этому принципу намерены голосовать за КПРФ или ЛДПР. Здесь есть свой резон — возможности фальсификаторов не беспредельны, и рост любых других партий действительно снижает долю ЕР (“Единой России”). Но появляется смысловая развилка. Коммунисты (как и ЛДПР) в любом случае гарантированно будут в Думе, и велика ли разница — с 15% или 20%? Между тем у «Справедливой России» и (в значительно меньшей степени) «Яблока» есть шанс пройти 7-процентный барьер. Может, лучше попытаться помочь им? Честно сказать, эффект от их присутствия/отсутствия в грызловском парламенте тоже не слишком велик. Но мы договорились — без звериной наивности: чем больше там партий, тем выше конкуренция, а на большее рассчитывать не приходится. Риск в том, что если «мелким» не дадут набрать 7%, их голоса опять же уйдут к победителям.
Понятно, все перечисленные варианты имеют смысл, только если голоса считают более или менее честно. Надо иметь в виду, что страна в этом отношении очень неоднородна. Приведу для ясности один пример: 11 ноября 2006 года глава дагестанского ЦИКа Магомед Халитов обратился к тогдашнему президенту республики Муху Алиеву с просьбой пресечь нехорошую практику, когда «отдельные руководители районов и городов под видом обеспечения безопасности собирают все участковые избирательные комиссии со всей документацией в зданиях администраций и проводят пересчет бюллетеней до тех пор, пока не получат нужный результат».
Отсюда вывод: голосовать в Дагестане и других зонах управляемого голосования вообще смысла нет — все равно пересчитают. Близкая ситуация и в русской сельской провинции, где районный руководитель креслом отвечает за результат и к тому же нет наблюдателей, прессы и интернета.
Второй вывод: в продвинутой городской среде, наоборот, голосовать необходимо. Чем меньше горожан придет на выборы, тем больший относительный вклад в общий результат внесут нарисованные селяне Дагестана с явкой в 90% и такой же монолитной поддержкой партии власти. Если бы города вообще не ходили на выборы, у «Единой России» было бы около 70%.
Итак, предположим, вы живете в городе. Тогда — ряд практических рекомендаций.
«Голос» в принципе может помочь подготовить и обращение в суд, но вообще-то это задача скорее партийных избирательных штабов. На мой личный вкус, суд забирает слишком много времени и энергии. К тому же выборы в целом могут быть признаны несостоявшимися, только если фальсификации юридически установлены на трети избирательных участков, что при нынешних судах едва ли возможно. Это ничуть не умаляет заслуг экстремалов, которым не жаль адреналина на борьбу с системой. Если помните, лидер «Яблока» Сергей Митрохин ходил на выборы Мосгордумы всей семьей, и семья проголосовала за «Яблоко». Затем они проверили официальные результаты на сайте ЦИК РФ и убедились, что за «Яблоко» на этом участке было подано ноль голосов. Митрохин справедливо поднял скандал. Сделали пересчет, обнаружилось 16 неучтенных ранее голосов за партию «Яблоко», и суд счел, что то был не умысел, а ошибка. Имело ли все это смысл? Имело, хотя бы потому, что сейчас я рассказываю вам эту историю. Если бы Митрохин плюнул и не пошел в суд, истории бы не было. Мы знали бы меньше, нас было бы проще обманывать, и вся Россия голосовала бы, как один большой Дагестан».
Напоследок, одно замечание: российская мужская “глянцевая” пресса, получается, почти вся насквозь антипутинская: Esquire, GQ, ряд др. Вот вам и парадокс: у нас оппозиционная пресса печатается подчас на серой бумаге, непонятно где, а у них – оппозиционный “глянец”. Собственно, события на Болотной пл. 10 декабря – это оказалось мероприятие как раз для потребителей оппозиционного “глянца”: для “среднего класса” и “офисного пролетариата”.
