Скандал вокруг предоставления Литвой и Польшей компромата на ряд белорусских оппозиционеров, включая культового правозащитника Алеся Беляцкого, должен был вызвать смутное беспокойство в среде тех деятелей оппозиции, которые хранят деньги на черный (для режима) день на личных счетах за пределами РБ. Об этом 15 августа писала “БелГазета” в материале “Мои деньги умещаются в кошельке” (№32(806) от 15.08.2011). Но даже по прошествии времени он остаётся интересным и актуальным.
В этом материале о последствиях «банковского скандала» корреспонденту «БелГазеты» рассказал редактор газеты «Товарищ» Сергей ВОЗНЯК, экс-доверенное лицо Владимира Некляева на президентских выборах, который в кампании «Говори правду» отвечал за доставку финансовых вливаний из-за рубежа – работал с курьерами.
Во время судебного процесса по «делу 19 декабря» Сергею Возняку вменялась еще и ответственность за дачу ложных показаний, причем история эта выглядела довольно путано. В квартире, которую снимала его знакомая танцовщица, был совершен поджог. Накануне поджога Возняк, по его словам, временно оставил на хранение в ее холодильнике продуктовый запас из Вильнюса – колбасы, конфеты и вина для друзей. Поджигателем оказался бойфренд танцовщицы, в гараже которого позже была обнаружена большая сумма денег и наркотики. Бойфренд утверждал, будто это деньги Возняка, изъятые из сгоревшей квартиры. Сам Возняк от денег открестился: по его версии, экс-танцовщица подговорила бойфренда списать деньги на Возняка, чтобы выгородить возлюбленного контрабандиста. Впоследствии с редактора газеты «Товарищ» все обвинения в даче ложных показаний были сняты, зато за организацию и подготовку действий, грубо нарушающих общественный порядок, в мае т.г. его приговорили к двум годам лишения свободы условно.
- Каково ваше мнение - почему литовцы так подло обошлись с белорусскими правозащитниками?
- Я верю в то, что это не подлость и не подстава. Просто европейцы мыслят юридическими категориями, а не политическими. В этом конкретном случае такой подход себя не оправдал; уголовное преследование по этим документам будет восприниматься как политическое со всеми вытекающими.
- Какая судьба теперь может ожидать Беляцкого?
- Мой прогноз очень позитивный. Здесь просто налицо злоупотребление уголовным правом в политических целях. Судя по шуму-гаму, который поднялся за рубежом и у нас, я прогнозирую, что для Алеся эта история не закончится лишением свободы. Скорее всего, примут решение не сажать, но нервы человеку потреплют капитально. Что касается остальных 399 человек, чьи счета также были переданы и чьи фамилии мы не знаем, трудно сказать - там же, наверное, не только лидеры оппозиции и представители гражданского сектора, но и обычные граждане. Думаю, чем более неприметен, не публичен человек, тем больше у него может быть неприятностей - на его защиту мало кто пойдет.
- Говорят, его предупреждали о возможном аресте, уговаривали податься в эмиграцию. Ходят ли внутри оппозиции какие-то слухи о новой волне арестов? Советуют ли вам уезжать за границу или быть поосторожней с деньгами?
- Когда я сидел в СИЗО КГБ, мне говорили, мол, «если бы вы все поуезжали отсюда, мы бы вам не препятствовали». Но редко кто соглашается на эмиграцию – большая часть людей, которые попали под репрессии после 19 декабря, отказались от этого. У меня же этот вопрос никогда не стоял. Во-первых, я эту страну очень люблю. Во-вторых, я очень люблю Александра Григорьевича Лукашенко и жить без него не могу.
- Согласитесь ли с тем, что власть нашла возможность посадить ключевых персонажей оппозиции на крючок как никогда ловко? Здесь не политические домыслы, а серьезное преступление – неуплата налогов…
- Власть думает так, будто это крючок. Но это не прокатит. Для международного общественного мнения – точно не прокатит. Ну и для нашего тоже. Правозащитный центр «Вясна» лишили регистрации и возможности легальной работы здесь. Они бы открыли тут банковский счет, платили бы налоги – и все было бы нормально. Но их вытолкнули в нелегальное поле. Люди открыли на себя эти счета, но деньги же они не на себя тратят - они реально оказывают правовую помощь репрессированным. Я это точно знаю: моей семье оказывалась помощь, когда я был в СИЗО КГБ. Думаю, умные люди понимают, что Беляцкий – никакой не преступник.
- Возможно, теперь понадобится пересмотреть схемы финансирования оппозиции, передавать деньги диппочтой?
- Ну, я думаю, после этого эпизода такая работа должна носить более конспиративный характер. Понятно, что этим эпизодом власть не прекратит всякую поддержку репрессированных людей в Беларуси – найдут другие способы. Надо больше внимания уделять конспирации, понимая, какой противник противостоит. Форм очень много, и они не очень сложные.
- Могут ли доноры исключить литовские банки и работать, например, через Киев?
- Может быть, я не знаю. Думаю, вот эти два банка в Вильнюсе репутационные потери поимеют. Человек, когда несет деньги в банк, надеется на конфиденциальность, тайну банковского вклада.
- В кампании «Говори правду» вы отвечали за приток финансовых вливаний из-за рубежа, работали с курьерами. Сколько вы зарабатывали в месяц?
- Вы имеете в виду мою зарплату? Ну, я вам тогда скажу, что работал на общественных началах. Я занимался не потоком денег, а организацией их доставки сюда. Не я работал со спонсорами, не я решал эти вопросы. Я организовывал только доставку – и всё. Зная, что я человек военный (и, в отличие от других активистов кампании, читал, к примеру, «Уроки московского восстания» Ленина), мне поручили делать эту работу. Думаю, я делал ее нормально.
- В фильме «Железом по стеклу» и газете «Советская Белоруссия» расписывалась система работы с курьерами – какие-то ячейки на вокзалах, коды… Как была выстроена эта система на самом деле?
- Так, как расписано в «СБ» и «Железом по стеклу». В этом не было ничего секретного. На вокзале в Вильнюсе ячейки использовались как камеры хранения, человек туда приезжал и забирал деньги: человек имеет право через границу провозить суммы до $10 тыс. Ни один курьер никогда не вез больше $10 тыс. В судебном процессе я категорически отказался называть фамилии курьеров – ни одного человека не назвал, несмотря на то что они не нарушали закон. Я просто не хочу, чтобы из-за моих показаний у кого-то были неприятности.
- Признайтесь, а у вас в каком заграничном банке открыт счет?
- У меня нет зарубежных банковских счетов – говорю совершенно серьезно. Никаких счетов ни в Беларуси, ни за рубежом. И никогда не было. Нет, все-таки был счет в советском банке – 10 тыс. рублей, когда я служил офицером советских войск в Германии. В итоге я снял их и купил кило колбасы. На все эти деньги, которые в Германии заработал.
- С тех пор предпочитаете не иметь дела с банковскими системами?
- Нет, просто у меня никогда не было таких больших сумм. Деньги, которые были, умещались в кошельке. А то, что не вмещалось в кошелек, вмещалось в дипломат. Например, когда меня задержали в мае 2010г., у меня было в дипломате $9,5 тыс. Дети учились, я планировал какие-то покупки. До сих пор эти деньги мне не возвращены.
- Но вернут же?
- Вернут, да – есть соответствующее решение суда. Не было никаких доказательств, что эти деньги добыты преступным путем и т.д.
- Говорите, эти деньги предназначались на учебу детей?
- Да, у меня дочка за границей учится, а сын здесь, в БГУ.
- Вы оплачивали их учебу в мае?
- Дочка в Хорватии учится вообще бесплатно – это же страна давно победившего социализма. Но она там снимает жилье, взрослая девушка, периодически посылаю ей деньги. Ну а сын платит за учебу три или четыре раза в год. Ну и вообще – мне же тоже нужны деньги на какие-то покупки.
- Вы все свои доходы включаете в декларацию, ничего от государства не утаиваете?
- Я не заполняю декларации, т.к. у меня источник дохода только один – зарплата редактора газеты «Товарищ».
- У вас была финансово запутанная история с квартирой, которую вы сдавали знакомой танцовщице и которую ее бойфренд поджег, якобы похитив оттуда крупную сумму денег. Как вас угораздило влипнуть в эту историю?
- Та квартира была не моя – она снимала квартиру совершенно постороннего человека. Ее бойфренд эту квартиру ограбил – позже у него в гараже нашли деньги, и он стал утверждать, будто они мои. В итоге он осужден за поджог и хищение (приговор еще не вступил в силу), с меня же все обвинения сняты.
- В суде вы говорили, что привлекали эту женщину в качестве курьера. Зачем? Как показала практика, танцовщица – человек ненадежный…
- Я не привлекал ее в качестве курьера, она ни разу не ездила за деньгами.
- Однако в суде вы утверждали обратное – мол, она согласилась привезти деньги в обмен на помощь с визой…
- Такое пожелание действительно было, но это не было реализовано. Если бы она стала курьером, я не назвал бы ее фамилию по морально-этическим соображениям.
- А какую сумму нашли в гараже у этого бойфренда-поджигателя?
- Я мог бы ее назвать, но не хочу. Это достаточно большая сумма.
