БЕЛСАТ [видео] | Павел ЗНАВЕЦ: В 1996-м арестовать Лукашенко должен был спецназ из Марьиной Горки

В годовщину референдума 1996 года участники тех политических событий оценивают значение произошедшего. Телеканал “БЕЛСАТ” взял интервью у бывшего члена постоянной Комиссии Верховного Совета 13-го созыва по международным делам Павла ЗНАВЦА, который после разгона Верховного Совета в ноябре 1996 г. работал в Специальной Комиссии по правовой оценке нарушений президентом Республики Беларусь А. Лукашенко Конституции и законов Республики Беларусь под руководством В. Гончара. Интервью также разместил у себя сайт Объединённых демократических сил.

"После референдума оппозиция была фактически разгромлена и превратилась в диссидентов", – говорит Павел Знавец, поминая тот "правовой Чернобыль", который наступил в Беларуси после проведения референдума. Однако это можно было в свое время предотвратить.

"Председатель Верховного совета Шарецкий дефилировал несколько часов перед Домом правительства с председателем КГБ и МВД – обсуждали вопрос. Был подготовлен приказ об аресте Лукашенко, и негласно поручено это было сделать марьиногорскому спецназу. Для того, чтобы это все произошло, нужно было политическое решение, воля Конституционного суда, который был последней инстанцией и на него возлагали надежды депутаты, что подписались за импичмент. Но, к сожалению, "сдал с потрохами" и Верховный совет, и законность, и демократию председатель Конституционного суда Тихиня".

Когда

Лукашенко получил фактически неограниченную власть и, по мнению Знавца, он брутально разогнал оппозицию и законность в стране.

"Если мы хотим вернуться в правовое поле, мы должны вернуться к Конституции (1994 года), и возможно, нужно будет собирать конституционное собрание. Это будет потом. А теперь надо подумать о том, как вынудить диктатора уйти без крови. Чтобы заставить уйти не так, как Каддафи, который разрушил страну, а – мирным путем. К сожалению, здесь большой вопрос – и я в этом остаюсь пессимистом. Народ уже заплатил кровью за ошибку, которую сделал в 1994 году, когда голосовал не разумом, а эмоциями", – добавил Павел Знавец.

UDF.BY | Андрей КЛИМОВ: Если бы не предательство руководства Верховного Совета, Лукашенко не удалось бы совершить “конституционный переворот”

В ноябре 1996 года история Беларуси разделилась на историю “до” и историю “после”, “до” и “после” конституционного переворота, инициированного молодым, амбициозным и недавно избранным президентом Беларуси. Правда, в тот момент мало кто мог предполагать те последствия, которые будет иметь референдум ноября 1996 г. по внесению изменений в Конституцию Беларуси. Как заметил наш сегодняшний герой, “потом началось уничтожение государства… У нас непризнанный президент, непризнанный парламент, совершенно разрушено гражданское общество, полностью размыты границы национальной идентичности… Сегодня в стране нет государственной вертикали – есть сугубо монаршая воля, мы опустились в средневековье. И сами по себе указы настолько противоречивы, что большинство из них не действует…” Трудно не согласиться.

“Он был одним из самых молодых депутатов Верховного Совета 13-го созыва. Успешный бизнесмен и в чем-то романтик…”, – так корреспондент UDF.BY начинает интервью с  с экс-депутатом, экс-бизнесменом и экс-политзаключенным Андреем КЛИМОВЫМ. – “Ему казалось, что жить можно по закону и все вопросы решать цивилизованно. Но неожиданно даже для самого себя он стал одним из самых ярых оппонентов Александра Лукашенко. А президент, как известно, не прощает обид…”

- Андрей Евгеньевич, Вы были одним из самых активных депутатов последнего Верховного Совета, кто выступал против референдума 96-го года. Вы были одним из самых твердых сторонников импичмента Лукашенко…

- Это не совсем так. Я не собирался принимать ни сторону президента, ни сторону коммунистов – я не очень-то люблю коммунистов… Это сейчас мы со Щукиным дружим, а тогда у нас были ярые противоречия (Валерий ЩУКИН – офицер ВМФ СССР, капитан 2-го ранга в отставке, депутат разогнанного в 1996 году Верховного Совета 13-го созыва, Лауреат Национальной премии за защиту прав человека, правозащитник и журналист. – ББ.). На тот момент мне были очень понятны амбиции Калякина – он хотел занять место президента. Поэтому я не стал занимать чью-то сторону. Пока не появился проект президентской Конституции, который грозил уничтожить демократию в стране. Только тогда я занял сторону противоположного проекта, который предлагал парламент, – и я не мог уже выступать против референдума.

Другое дело (многие уже забыли, многие просто не хотят вспоминать, а третьи специально замалчивают), ни в одном учебнике не сказано, например, что референдум носил консультативный характер, и его результаты ни в коем случае не могли быть обязательными. Ни Верховный Совет не подлежал ликвидации, ни Конституция не должна была изменяться.

Я не был противником референдума – потом уже я был противником результата.

Виктор Гончар, глава Центризбиркома, и депутат Андрей Климов в здании ЦИК в день, когда сотни сотрудников милиции блокировали его работу, ноябрь 1996 года.

– Скажем по-другому: один из самых активных участников процедуры импичмента Лукашенко.

– Я и здесь не стал бы себя переоценивать, потому что основным участником был Геннадий Карпенко – человек, который тогда мог потягаться с действующим президентом по силе влияния. Вместе с Гончаром у них было около 90% в Верховном Совете, и даже президентская фракция "Согласие" голосовала так, как командовали покойные Карпенко с покойным Гончаром. Наверное, поэтому и покойные…

Я нутром чувствовал, что все плохо кончится, как и в прошлом году с этими "выборами". Поэтому я призывал обе стороны не выходить за рамки Конституции. Было бы ошибкой думать, что я был непримиримым бойцом против президента. Кстати, по сравнению с сегодняшними Медведевым и Путиным Лукашенко тогда был очень демократичным. Конституционный суд присылал в Верховный Совет письмо о том, что президент издал указ, не соответствующий Конституции, председатель или его зам звонили в Администрацию президента и приглашали Лукашенко объясниться. Он приезжал сразу после обеда. Более того, он извинялся и просил поддержать его в том или ином вопросе соответствующим законом или постановлением… В это трудно поверить сейчас, но это было.

Я выступал против злоупотребления властными полномочиями одной или другой стороны. Более того, в своей знаменитой речи, когда я выступал против закулисных переговоров по сдаче парламента, я выступил тогда на самом деле против Шарецкого.

Шарецкий с Новиковым в печати говорили, что в стране наступает фашизм, а на другой день подписали соглашение. Шарецкий, получается, пошел на сделку с фашизмом. Я выступил против соглашательской позиции руководства Верховного Совета. К сожалению, на тот момент мои призывы не были услышаны.

– Давайте уточним: инициатива объявить импичмент Лукашенко стала ответным шагом на его предложение провести референдум?

– Неправда, все это чушь. Эта идея родилась в недрах коммунистов, инициатором были Калякин с Новиковым. Задача была – провести реформы, изменить полномочия президента, то есть, урезать эти полномочия. На тот момент у президента Беларуси было больше власти, чем сейчас, потому что тогда за него был парламент. Когда Лукашенко входил в парламент – все вставали – и кому нравился, и кому не нравился. Потому что было единение государственной власти. Все понимали: ни в коем случае нельзя рушить этот хрустальный сосуд.

А что сейчас? Сейчас – непризнанный парламент, непризнанный президент, электорат сам по себе, президент сам по себе. Практически произошло столкновение внутри идеологии, что, естественно, ведет к краху. Когда спускали на воду "Титаник", он был не просто самым большим судном – он был самым надежным. Судно было разделено на отсеки на случай повреждений – Атлантика кишит айсбергами. При повреждении восьми отсеков судна "Титаник" все равно оставался на ходу. Никто и предположить не мог, что будет повреждено 15 отсеков! Так и здесь: при проведении той реформы никто в президентской администрации, даже идеолог этой реформы Абрамович не предполагал, что она вообще погубит государственную систему Беларуси. Сегодня в стране нет государственной вертикали – есть сугубо монаршая воля, мы опустились в средневековье. И сами по себе указы настолько противоречивы, что большинство из них не действует.

Если говорить по существу, то весь сыр-бор разгорелся из-за того, что первый президент Беларуси был слишком молод, не отличался особыми талантами, и президентство для него оказалось чем-то вроде выигрыша в лотерею. Это не могло не вскружить голову многим политикам, видевших себя в роли президента, и ни у кого не хватило ума подождать следующих президентских выборов. Лукашенко в данном случае просто сыграл на опережение.

Но я могу сказать со всей определенностью: если бы не предательство руководства Верховного Совета, Лукашенко не удалось бы этого провести. Даже при том, что он приложил максимум усилий, чтобы разрушить коалицию за импичмент в Верховном Совете и использовал все силовые рычаги давления на законодательную власть.

– А в чем заключалось предательство руководства Верховного Совета?

– Не буду говорить о Карпенко – о покойниках плохо не говорят. Все остальные руководители Верховного Совета и лидеры фракций пошли на сделку с действующей властью. В том числе и глава Конституционного суда. Они сдали итоги референдума. Они согласились за определенные отступные (у каждого они были свои) признать итоги референдума обязательными. Они не имели даже таких полномочий! Увы, открыто против этого выступили только два человека: ваш покорный слуга и нынешний председатель ОГП Анатолий Лебедько. Более того, мало кто знает, что у нас была стычка с Карпенко на закрытом заседании Верховного Совета, где он едва ли не силой пытался заставить проголосовать нас с Лебедько за соглашение с президентом. Я не знаю, сколько депутатов не проголосовало за это соглашение, наверняка были те, кто голосовал против. Я не хочу сказать, что мы такие герои. Нет, это, скорее, акт отчаяния, подвиг Матросова. Мы вообще встали и вышли из зала заседаний, протестуя против сдачи Верховного Совета.

– Тогда, получается, импичмент не состоялся в силу этого соглашения?

– Импичмент не состоялся в силу предательства председателя Конституционного суда.

– Чем взяли Валерия Тихиню?

– Я знаю. Но не хочу наносить моральный урон его семье, близким, поскольку это затрагивает всех его близких людей. А то, что он предал, было очевидно. Я был на заседании Конституционного суда – это была его инициатива о переносе решающего заседания о соответствии действий президента Конституции (не об отстранении от власти, нет; они должны были принять решение о соответствии действий Конституции, а уже потом Верховный Совет должен был решать – отстранять или не отстранять). При том, что сам процесс был начат Конституционным судом, им же был и похоронен: заседание было назначено на дату, которая следовала за подведением итогов референдума.

– Был ли шанс предотвратить тот самый "конституционный переворот", которым чуть позже назвали референдум 96-го года?

– Да, был шанс. Если бы я был тогда умнее, то мне надо было просто набить морду Шарецкому и за шкирку выкинуть его из Верховного Совета. Было тогда немало людей, которые бы проголосовали за избрание председателем Верховного Совета Карпенко. Карпенко, несмотря на то, что он побаивался президента и не хотел открытого столкновения, играл роль такого "серого кардинала". Но на самом деле, инициатором импичмента был Калякин.

Я думаю, что на самом деле это была инициатива коммунистов России – без такой поддержки они никогда бы не рискнули пойти на это. Требовались финансы. Нужно было знать, что делать дальше. Ну, нет Лукашенко – а что дальше? А если выборы вы не выиграете? У них должна быть поддержка – и такая поддержка была.

Не будем забывать, что были президентские амбиции у Шарецкого, и у Карпенко, и в результате – лебедь, рак и щука. Повозка осталась в руках исполнительной власти, которая ничего умного более не придумала, как разобрать ее по винтикам.

Была ли возможность предотвратить конституционный переворот? Да, была. Но, увы: это не связано с давлением на исполнительную власть, силовым или законодательным ограничением полномочий президента – это связано с поведением основным инициаторов импичмента, у которых на тот момент власти было больше, чем у президента Беларуси. Реальной власти. Притом, что они ни за что не отвечали: президент отвечал, а они – нет.

Скажу больше: решающую роль в разгоне Верховного Совета сыграла служба безопасности президента – не милиция, не КГБ, не военные. Они просто заняли нейтральную позицию. Только те люди, которые лично были преданы президенту – за деньги, за должности или еще за что-то – только они, без оружия, без единого выстрела! Это просто позор! Просто взвод офицеров службы безопасности президента выкинул за шкирку верховный Совет со всеми 6,5 миллионами электората.

– Вы, молодой политик, бизнесмен, издатель, могли тогда предполагать, что Ваша карьера закончится лишением всего и тремя тюремными сроками?

– Нет, конечно – я бы и не пошел туда. Времена были другие, президент Беларуси был другой, все было другое. Кто же мог предполагать, что вместе с ним во власть придут мерзавцы, которые начнут террор?.. Что они устроили моей семье, что сделал следователь Алешкин, который выкинул на мороз из квартиры мою семью с трехлетним ребенком… К нему пришли мерзавцы, которые наперегонки пытались выслужиться. Президент был не жадный, легко раздавал должности, материальные блага и награды. Время было такое – можно было занять любую должность. Мы знаем, как занимали должность Генерального прокурора, премьер-министра. Один факт приведу. Разве не примечательно, что начальник тюрьмы Алкаев отдает приказ о доставке меня на суд, когда я отказался ехать, живым или мертвым (Олег АЛКАЕВ – с декабря 1996 г. начальник СИЗО № 1 (Минск), в 2001 г. выступивший с разоблачениями по делу о похищении и предполагаемом убийстве известных белорусских политиков, предварительно покинув Беларусь; в 2006 г.  издал книгу «Расстрельная команда», где поместил шокирующие подробности приведения в исполнение смертных приговоров. – ББ.). Это вообще: депутата Верховного Совета они собирались мертвым доставить в суд! Хорошо, что закончилось тем, что я только два месяца пролежал в больнице: мне намяли бока, отключили полотенцем, пережав сонную артерию. Чем он думал, этот человек, отдавая такой приказ?.. Рискну предположить – мечтал получить должность не ниже министра внутренних дел.

– Развитие Беларуси после референдума 96 года – это и есть государственный террор?

– Белорусская диктатура ленива, даже в плане террора она ленива и труслива. Похитили, уничтожили пару-тройку оппозиционеров, побросали в тюрьмы таких, как я, – а в целом диктатура весьма лояльно поступает со своими врагами, если сравнить с восточными деспотиями. Все-таки мы в Европе, все-таки уровень образования совсем другой, многие испугались того, что они совершили с Захаренко, с Гончаром. И то, что этого больше не происходит – это достижение не режима, это достижение белорусов, это они не допускают этого. Я бы сказал так: потом началось уничтожение государства – сегодня мы превратились в молочную ферму Российской Федерации: у нас непризнанный президент, непризнанный парламент, совершенно разрушено гражданское общество, полностью размыты границы национальной идентичности.

Только две вещи служат оправданию этому периоду. Первое: не мытьем, так катаньем Беларусь все еще существует. Спасибо Ельцину: если бы он назначил преемником не Путина, а Лукашенко – Беларуси бы не было. И другое: какая бы ни была у нас диктатура, какой бы ни был у нас режим, – это наша история, она войдет в учебники, войдет в базис построения будущего государства, которое – рано или поздно – все-таки состоится. Государство есть, оно существует – значит, потенциал белорусского общества гораздо больше, чем разрушительная сила белорусского режима.

– Как изменился сам Лукашенко за эти 15 лет?

– Деградировал. Я помню его как обаятельного, достаточно умного, на мой взгляд, человека, с которым можно было решать вопросы. Я ему ничем не обязан, но некоторые административные вопросы, которые я предлагал ему решать, решались в пользу государства.

Когда стоял вопрос о том, кого назначать мэром Минска, я разговаривал с помощником президента по особым поручениям. Тогда обсуждалась кандидатура Ермошина (Вл. ЕРМОШИН – мэр г. Минска в 1995-2000 гг., в 2000-2001 гг. председатель СМ РБ. – ББ.). И помощник президента заявил: ему место в тюрьме! На что я сказал: более порядочного человека и бессребреника лично я как бизнесмен не знаю. Лично я взятку ему ни разу не давал. Это человек дела, который работает ради интересов города. Поэтому если вы хотите, чтобы город строился, чтобы городское хозяйство действовало как часы – лучшей кандидатуры вам не найти. И буквально через два часа президент выдвинул кандидатуру Ермошина на пост мэра города.

Когда ему говорили прийти в Верховный Совет объясниться по поводу неконституционности указа – сейчас бы прибыл спецназ, расстреляли бы всю палатку, никого живым не выпустив. Тогда он сам приезжал, он оправдывался (сейчас это немыслимо!) час-два, заканчивал речь всегда одинаково: «Я молодой политик, помогите мне работать, издайте какой-нибудь закон, чтобы я мог работать. Неправильно написал указ – исправьте законом или постановлением».

Сейчас – ни указов, ни законов, монаршая воля – и полнейший беспредел в законодательной сфере. Кто что хочет, то и творит. Палатка превратилась в архив законодательных актов, правительство Беларуси – статистическое агентство, всем управляет администрация президента и какие-то прикормленные бизнесмены.

Реального положения дел никто не знает: правительство говорит, что валюта есть, Нацбанк заявляет – никакой валюты нет. И результат один: мы без денег, признанного руководства в государстве нет, но мы все еще существуем. Только благодаря столкновению геополитических интересов России и США. И той, и другой стороне Беларусь как субъект мировой политики очень нужен. Именно как субъект мировой политики – с местом в ООН, с географическим положением в Европе. Штаты рассматривают Беларусь как плацдарм для окончания "холодной войны", Россия – как плацдарм для нового похода на Запад.

– Не возникало ли у Вас желание вернуться в политику, бизнес, к издательской деятельности?

– После последнего срока у меня возникли очень большие проблемы со здоровьем. Я потратил уйму времени на обследование. Поставили диагнозы, я занимался лечением, и думаю, за пару лет, возможно, я приду в норму. Это все поддается лечению – в нормальной обстановке. К тому же, подросли дети, семья требует моего внимания. Семья и здоровье – это самое главное.

Будем реалистами: какая политика в нашем государстве? Нынешний режим ведет войну одновременно на два фронта: с Западом и с Россией. Никакие Евразийские союзы не должны вводить в заблуждение – все это просто перемирие. Весной у них президентские выборы, им нужен электорат, сочувствующий Лукашенко. Поэтому какая политика? Потом, когда я шел в политику, я не думал, что все закончится так: одним, вторым, третьим сроком. Я не самоубийца, по крайней мере, не камикадзе. В существующих условиях я могу себя реализовать только в семье, помогая близким, используя свои связи в Европе, помогать бизнесменам консультациями.

В конце концов, с моим голосом по-прежнему считаются в Европарламенте, к моему голосу прислушиваются и в Конгрессе США. Я могу оказать помощь стране, чтобы нас принимали как цивилизованную страну. Я говорю: рассматривайте режим отдельно, а белорусский народ – отдельно. То, что вас (Европу и Америку) кинул режим на прошлых президентских выборах, – это ваши проблемы. Не с белорусами вы договаривались, а надо было – с белорусами. Белорусы – европейские граждане, образованные, знающие языки и профессионалы. Моя задача – помогать формированию на Западе, в Европе образа именно цивилизованного белоруса, помочь увидеть разницу между режимом и белорусом.

Андрей Климов во время выступления в Верховном Совете, 1996 год. Фото bymedia.net

БЕЛОРУССКИЙ ПАРТИЗАН | Ольга АБРАМОВА: Депутаты в 1996-м сделали все, что могли, а номенклатура побоялась потерять свои “тёплые места”

Ольга АБРАМОВА, которая была депутатом Верховного совета 13-го созыва, противостоявшего в 1996 году президенту в его стремлении к единоличной власти, считает, что в референдуме 24 ноября 1996 г. виноват не только Лукашенко, но и белорусская чиновная номенклатура. По её мнению, депутаты сделали все, что могли, но большинство граждан Беларуси оказалось на стороне президента.

Ещё в августе, в условиях обострения противостояния белорусского президента и парламента, Александр Лукашенко предложил провести референдум по внесению изменений и дополнений в Конституцию, существенно расширяющих права президента и превращающих республику из парламентско-президентской в президентскую, а также по ряду других вопросов, имевших большой общественный резонанс.

Верховный Совет назначил проведение референдума на 24 ноября 1996 года и также вынес вопрос о внесении изменений в конституцию, превращающих республику в чисто парламентскую (через упразднение поста Президента) и ряд других вопросов. В итоге из 7 вопросов 4 были инициированы президентом, 3 – парламентом.

Предварительное голосование осуществлялось с 9 до 23 ноября включительно, т.е. две недели – это было новацией, к которой более белорусские власти не возвращались.

Согласно данным ЦИК, более 70% избирателей поддержали вариант Конституции, предложенный Александром Лукашенко, и лишь 8% – высказались за парламентский вариант. Почти 90% граждан проголосовали за перенос Дня независимости с 27 июля (день принятия декларации о государственном суверенитете) на 3 июля (день освобождения Беларуси от фашистской оккупации). По вопросам о введении купли-продажи земли и отмене смертной казни, согласно результатам ЦИК, был получен отрицательный ответ (за продажу земли высказались только 15%, за отмену смертной казни – 17%).

В то же время в Минске картина оказалась несколько иной: по двум “парламентским” вопросам (№№6, 7) минчане всё же оказали поддержку депутатам: об избрании руководителей местных органов исполнительной власти непосредственно жителями соответствующей административно-территориальной единицы и о гласном финансировании всех ветвей власти и только из государственного бюджета.

Тогда же в Беларуси появилась традиция игнорировать не только внутренних, но и внешних наблюдателей, которые, как известно, нам не указ – в итоге наблюдатели просто развели руками.

****подробней в материале UDF.BY “Горячая осень-96. Хронология Референдума” и тут

О причинах и последствиях референдума с известным и теперь ставшем уже достоянием истории результатом О. Абрамова подробно  рассказала в интервью "Белорусскому партизану".

- Как вы считаете, почему в Беларуси сложилась президентская республика? Были ли варианты формирования парламентской республики?

- На мой взгляд, вариантов не было. Во-первых, все те страны, которые были внутренне генетически родственны Беларуси, вышедши из Советского Союза, все перешли к введению института президента. Беларусь оказалась в этом ряду просто последней. Кроме того, часть политических элит была заинтересована во введении этого института: так им легче было бы работать с партнерами в сопредельных странах, где этот институт уже был введен, что было достаточно логично. Также для этого были внутренние причины: в рамках парламентской республики из-за вольницы, которая царила первые годы становления белорусской государственности именно по линии парламента, исполнительная власть чувствовала себя в ущербном положении. Реально они рулили всеми экономическими процессами, но только потому, что большая часть депутатов при том, что статус депутата именно в рамках парламентской республики исключительно высок, позволяли себе заниматься другими вопросами в большей мере, чем экономическими. Фактически экономика была отдана на откуп исполнительной власти. Исполнительная власть, по молчаливому согласию, отдала парламентской оппозиции в рамках Верховного совета 12-го созыва вопросы идеологии и культуры. Это такое было разделение полномочий, но при этом парламентарии считали необходимым постоянно демонстрировать свою власть и вызывали на ковер премьер-министра [Кебича – ББ.]  по поводу и без повода. Он постоянно стоял перед ними в Овальном зале и отчитывался, что ему достаточно быстро надоело. Он решил перейти к президентскому правлению, т.к. не сомневался, что будет избран президентом, раз все административные рычаги в его руках. Это был вопрос интересов, которым противодействовала достаточно незначительная политическая группа, если сопоставлять ее с возможностями исполнительной власти. Противодействовал этому Белорусский народный фронт (БНФ). Также против была Партия коммунистов Белорусская (ПКБ), возглавляемая тогда Калякиным и Чикиным.

Следует отметить, что активно введение института президента поддерживала тогда предвестница ОГП (Объединённой гражданской партии) Объединенная демократическая партия. Все остальные игроки в зачет не идут потому, что позиция их была невнятной, и они были невлиятельны. Вектор интересов сложился таким образом, что начало доминировать желание исполнительной власти иметь концентрацию власти на определенный период времени, поскольку тем, кто интересовался, было известно в 1994 году, что Кебич готовился к проведению умеренных либеральных экономических реформ и для этого, безусловно, была необходима концентрация власти.

Беларуси было не миновать введения президентской или президентско-парламентской республики, которая и была введена Конституцией, которая была принята 15 марта 1994 года. Конституция ввела пост президента и по факту предполагала превращение формы правления в президентско-парламентскую республику.

- По конституции роль парламента была достаточно серьезной.

- Конечно, это тоже была борьба интересов. В парламенте тогда было несколько групп, которые вели сражение за выдвижение и поддержку своих кандидатов на пост президента и до сих пор, я считаю, что трагическая случайность не позволила в полной мере участвовать в этой компании Геннадию Карпенко. Это был очень перспективный кандидат, его в России Союз промышленников и предпринимателей рассматривал как перспективного кандидата, и в моем присутствии была его встреча с тогдашним председателем РСПП Аркадием Вольским. Я помню, что Аркадий Иванович уделил ему демонстративное комплементарное внимание. За рамками мероприятия у него была двухчасовая встреча с Карпенко. Это было за несколько месяцев до президентских выборов. Карпенко отнесся тогда достаточно легкомысленно к выдвижению своей кандидатуры. Он подстраховался, он обеспечил себе поддержку нужного числа депутатов, которые, как и следовало ожидать, его предали, часть из них переметнулась к другому кандидату, который тоже квалифицировался как демократический. Потенциально Карпенко был более дееспособный, у него был исключительно хороший имидж и отличная биография для участия в президентских выборах. Шансов, конечно, было много у Лукашенко, т.к. он точно попадал в типаж, появление которого ожидало тогда большинство белорусских избирателей.

- Не хочется верить, что именно о таком человеке мечтало большинство белорусских избирателей.

- Дело в том, что три четверти голосующих были люди, которые не избавились от советского опыта. Они ненавидели действующую власть за то, насколько она их опустила в материальном плане. Начало 90-х – это же страшные годы – белорусская исполнительная власть без проведения реформ пошла по пути российской власти. Если российская власть сжимала денежную массу, проводила жесткую монетарную политику как составную часть либеральных реформ, которые дали свой определенный результат, то в Беларуси установлены были неадекватно низкие зарплаты для большинства населения на фоне коррупции, раздачи кредитов своим приближенным направо и налево по линии лиц, принимающих решения. В условиях гиперинфляции это, естественно, в глазах народа выглядело самым безобразным образом. Вот почему тема коррупции сразу стала политическим хитом. Кто бы выкинул эту тему, тот бы оседлал волну. Это сделал Лукашенко, сделал очень талантливо, очень ярко. Он не утруждал себя доказательной базой. Да, его люди занимались. Малумов, Карпиевич и еще целая группа других приближенных сидели, собирали эти материалы, но то, что было предъявлено обществу, не должно было произвести такого впечатления. Доказательная база и рассыпалась потом, к ней на уровне следственных органов не возвращались, хотя были грозные обещания сослать всех коррупционеров в Гималаи и предъявление этого якобы компромата.

Массовое сознание, когда в кого-то влюбляется, обладает тем, что психологи называют «селективной невнимательностью». Оно впускает в себя весь позитив и отбрасывает все, что не укладывается в рамки представлений этого идеального образа. Появился рыцарь в сияющих доспехах и люди им очарованы. Я видела это в преподавательской среде – люди среднего и старшего возраста говорили именно такими словами: я влюблен в этого человека.

Для большинства населения тогда была близка идея остановить коррупционеров, ведь они во всем виноваты. Люди думали, что придет новый незапятнанный человек и им с ним будет хорошо.

- Депутаты Верховного совета 13-го созыва не были им очарованы, раз вступали в активное противостояние?

- Была своя история и в 12-м созыве. Депутаты пытались оказывать активное сопротивление вновь избранному президенту, выступали постоянно против проводимой им линии и вменяли ему многочисленные нарушения конституции. Таким образом, сразу же образовался конфликт между президентом и парламентом потому, что депутаты были избраны совершенно в других условиях и не хотели признавать, что форма правления изменилась, им трудно было смериться с этим даже на ментальном уровне. Они не воспринимали того, кого они вчера знали как рядового депутата, даже не председателя комиссии. Антикоррупционную комиссию я не беру, т.к. Шушкевич решил отправить туда Лукашенко так, чтобы найти ему дела и задвинуть его, чтобы меньше было шуму в парламенте. Он не понимал, что дает Лукашенко площадку для старта. Это для меня просто удивительно, до сих пор я не могу понять этой загадки.

Конфликтность была заложена введением самого поста президента и обязательной естественной борьбой двух ветвей власти за полномочия, которая создает баланс властей. В нашем случае вновь избранный президент посчитал, что полномочий ему недостаточно, ему очень быстро надоело возиться с парламентом и наступать на одни и те же грабли в виде оставшихся еще полномочий парламента. Он решил разобраться сразу уже с новым составом парламента. Когда избирался 13-й созыв в два этапа (весной и осенью), то Лукашенко призвал граждан не голосовать. Он сказал: всё равно обманут. В условиях, когда еще есть элементы демократии потому, что это были достаточно демократичные выборы, люди в таких ситуациях в любой стране выбирают контрбалансир, добавляют то, что может быть определенным противовесом. Осенние выборы дали мощную оппозиционную группу, которая сформировалась и из представителей оппозиционных партий и из довольно большой группы независимых депутатов, но людей с демократическими взглядами.

Я в выборах весной не участвовала, но когда я услышала слова про то, что все равно обманут, то я просто почувствовала себя обязанной пойти в парламент. Сделать мне это было очень нелегко, т.к. нужно было отказываться от всего личного потому, что я на двух работах получала в долларовом эквиваленте в 6,5 раз больше, чем я стала получать в парламенте. Но я решила пойти, чтобы содействовать созданию действительно прогрессивной законодательной базы. У меня не было намерений продолжать политическую деятельность.

Базу мы сделали за 10 месяцев – мы подготовили пакет демократических законов, который если бы был принят, мы бы жили на порядок лучше и страна бы имела совершенно другой имидж. Однако не удалось договориться с президентом, хотя я не могу сказать, что парламент изначально занял конфликтную позицию. Конфликтную позицию сразу же занял президент.

- Причина какая-то была, что он занял такую позицию?

- Я думаю, что причина была в том, что он уже планировал проведение референдума по изменению формы правления на президентскую республику и парламент путался у него под ногами, а поскольку он знал подноготную парламента изнутри, проведя столько лет в12-м созыве, то он был уверен, что с ним разберется потому, что сотне людей сложнее согласовать волю, чем волю, которая формируется в одной голове. Он прекрасно понимал, что одни согласования будут занимать множество времени, если ему кто-то будет противодействовать. Ему достаточно было принять решение и мобилизовать всю государственную машину для работы в заданном направлении.

Буквально после того, как мы собрались после осенних выборов 1995 года в дееспособном составе, состоялось первое закрытое заседание. На него пришел президент с намерением жестко предупредить. Он произнес очень конфликтную речь с оскорблениями в адрес некоторых присутствующих, с необоснованными обвинениями, параллелями с 12-м созывом. Смысл его “месседжа” был такой: попробуйте только вести себя так, как предыдущий созыв, и я найду способ, как с вами разобраться. Больше того, он даже называл этот способ, но мы не услышали его.

Я была первой, кто начал записывать то, что говорить президент. Я прочитала, разобрав свои архивы через пару лет после референдума, что он прямо сказал, что разберется с парламентом с помощью референдума. Никто тогда этого не услышал.

- Он планировал это задолго до ноября 1996 года.

- Да, он планировал. Выплыли эти планы уже на осознаваемом уровне в июне 1996 года.

- Какие события стали основными на пути к референдуму?

- Была одна трагическая история, которая наложила отпечаток на сам ход референдума, – в июне парламент не лучшим образом ответил на информацию о том, что готовится референдум. Михаил Чудаков предложил вариант конституционных изменений, в которых вместо президентской республики происходит возврат к парламентской республике, где не предусмотрен институт президента. У нас было мало времени на анализ происходящего. Я думаю, что это была провокация.

Оппозиционная часть парламента подала этот проект, как альтернативный на референдум. Потом только я поняла, что мы натворили: получили для референдума классическую “двухполоску” – большой убойной силы технологическое оружие, которое бьет именно по нам. Мы бы проиграли не с таким разгромным счетом, как это вышло. Мы бы не ушли с референдума как враги народа, а не только враги президента. Нас противопоставили президенту. На плакатах президент изображался на голубом фоне, а парламент на сером.

Я предлагала лидерам партий отказаться от этого проекта, но они настолько сжились с ним, что меня не послушали.

Важную роль сыграл приезд в Беларусь группы ОРТ, которая по полному параду обслужила Лукашенко. Они организовали ток-шоу, где по черно-белому принципу представили с одной стороны президента, показав его в самом выгодном свете и в самом невыгодном свете показав его оппонентов.

- Какие претензии были представлены оппонентам?

- Претензий не было. Это был подбор и монтаж. Технологически все было очень грамотно сделано. Приехал Александр Любимов. Мне позвонил Дмитрий Булахов и попросил с ним встретиться, сказал, что приедет группа ОРТ, будет делать ток-шоу, что все по-честному. Он сказал, что хочет предложить меня для участия в этом мероприятии. Мы полтора часа разговаривали с Любимовым, который попросил заранее встретиться. После этого Любимов не включил меня в группу на ток-шоу. Булахов потом сказал, что я слишком яркая, хороший полемист, поэтому не подошла. Булахов себя очень неловко чувствовал после этого.

- У них была задача показать парламент в негативном свете?

- У них больше была задача возвысить президента. И были приглашены из оппозиционных депутатов те, кто не мог подать должным образом свои мысли для массовой аудитории. Выглядело это все убого, ужасающе. Я еще думаю, что имел место монтаж – все самое выигрышное было отсечено и представлено только самое не интересное. Это было показано по мощному каналу в прайм-тайм, поэтому оказало колоссальное воздействие на людей в России и в Беларуси.

Важно было, чтобы оппозиция имела с чего возрождаться, реабилитироваться и подниматься. Идеальный вариант для страны, если бы мы стали мучениками, если бы к нам была применена жесткая сила, но Лукашенко обошел эту угрозу.

- Хотелось бы поговорить об эпизоде с импичментом.

- Инициировала импичмент фракция "Гражданское согласие". Утечка о том, что депутаты планируют объявить президенту импичмент, произошла из Конституционного суда. На подписавших письмо в Конституционный суд депутатов, а это более 70-ти человек, начали сразу оказывать колоссальное давление. К бывшему председателю колхоза приезжали ночью две машины и с двух сторон светили в окна всю ночь. Жена звонила ему и умоляла сделать хоть что-нибудь. Работали индивидуально.

Это моя большая претензия к власти. Уже если делали, то делали бы, полагаясь на поддержку народа, но, не разлагая людей, не уничтожая, не ломая их на всю оставшуюся жизнь.

Был интересный эпизод за два дня до референдума. Когда Лукашенко пришел в парламент с изложением своей позиции, то я выступала после него и сказала: «Что вы нам предлагаете? Ваше конституционное совещание приведет к изменению формы правления. Это никакой не консультативный референдум, не референдум по внесению изменений и дополнений в конституцию, а это принципиально иная конституция и принципиально иная форма правления – это гиперпрезидентская республика. Вы думаете, что мы на это можем согласиться? Я на это согласиться не могу. Господин президент, когда я пришла в этот зал, то в нем не было ваших противников и даже почти не было ваших оппонентов. Выговорите, что здесь давно готовили импичмент президенту, но это не правда. Я лично подписала импичмент только, когда из Центризбиркома “вынесли” Гончара [Викт. Гончар – в 1996-м председатель Центральной комиссии по выборам и проведению референдумов, который активно выступал против Лукашенко в ходе ноябрьского референдума; 16 ноября А. Лукашенко отстранил Гончара от занимаемой должности за “дестабилизацию обстановки в республике и нагнетание антипрезидентской истерии”; 16 сентября 1999 г. он без вести пропал в Минске. – ББ.] . Моя подпись была 26-й. Вернитесь в конституционное поле, верните Гончара на пост главы Центризбиркома, восстановите конституционную законность и я вам обещаю, что мы будем работать вместе с вами и этот конфликт будет исчерпан». Я покинула заседание.

- Как вы оцениваете события 1996 года спустя 15 лет?

- Народ был не с нами. Это было очень видно. Сочувствующие были, тогда никто особенно ничего не боялся.

Со стороны парламента не было сделано каких-то глобальных ошибок кроме внесения альтернативной конституции. Депутаты Верховного совета 13-го созыва сделали все, что могли. Единственный вариант был изменить ход событий – это если бы номенклатура, если не вся, а на ключевых постах, перешла бы на сторону парламента, но этого не произошло. Депутаты сделали для этого все, они работали с правительством. Очень, конечно, важно, что ушел премьер-министр [Мих. Чигирь – ББ.].

Вся ответственность за то, что произошло в стране лежит не только на Лукашенко, но и на белорусской номенклатуре, которая побоялась потерять свои теплые места, то, чего не побоялись депутаты. Их было запрещено брать на работу по всей республике, им не помогали, хотя существуют такие мнения, они просто нищенствовали. Никакой западной помощи не было.

На референдуме произошло не только изменение формы правления, но и был продлен срок полномочий действующего президента без проведения выборов, а это уже выводило его за рамки закона.

- Вы также работали в Палате Представителей. Его работа серьезно отличается от работы Верховного Совета.

- Мотивация принципиально разная – по себе сужу, по своим коллегам сужу, которых знаю: далеко не все в Верховном Совете руководствовались соображениями, что через парламент можно получить какие-то жизненные блага (квартиру на льготных условиях, загранкомандировки). Яркий пример – Василий Шлындиков, директор «Амкадора».

2-й созыв Палаты Представителей отчасти напоминал Верховный Совет 13-го созыва, конечно, без ожесточенности, без конфликта между президентом и парламентом, но там были депутатские группы. Я входила в группу “содействия экономическому развитию”. [Однако] Палата Представителей Национального собрания не имеет функции контроля над исполнительной властью…

КОММЕРСАНТЪ | Президент Белоруссии хочет переиграть Запад

Власти Беларуси намерены провести досрочные парламентские выборы, перенеся их срок с октября будущего года на апрель. Об этом "Ъ-Коммерсанту”сообщили источники в белорусском парламенте. По данным собеседников "Ъ", планируя провести досрочные выборы, президент Александр Лукашенко рассчитывает избежать давления Запада, требующего от него демократизации избирательного законодательства. Независимые же эксперты считают, что в случае переноса выборов белорусские власти еще больше усугубят свою изоляцию. Об этом в материале “Александр Лукашенко приблизит выборы. Президент Белоруссии хочет переиграть Запад”.

Так что выборы не за горами. Только зачем переносить? Неужели до октября должно случиться что-то из ряда вон выходящее?  Президентские перенесли с февраля на декабрь ввиду неумолимо надвигающегося экономического коллапса. Что же ещё нас ожидает? Чего такого родное правительство готовит на октябрь?

Белорусский еженедельник “Обозреватель” в свежем номере (№45 (480) от 11.11.2011 , статья “Сценарий жёсткой посадки – 2012”) говорит о правительственном прогнозе, где при развитии по негативному сценарию ожидается 218% инфляции и рост курса доллара до 22 тыс. бел. рублей. Это при условии, что будет продолжена в прежних объёмах практика господдержки неэффективных предприятий, прежде всего – аграрных, льготного кредитования строительства и т.д. Учитывая, что после президентской критики "рыночной экономики Мясниковича - Румаса", “правительство Беларуси уверено в выполнении основных задач программы социально-экономического развития в текущей пятилетке”, такая практика будет продолжена.

Однако обратимся к статье “Коммерсанта”.

Как рассказал "Ъ" источник, близкий к руководству белорусского Национального собрания, власти готовятся к проведению следующих парламентских выборов в апреле следующего года, хотя изначально предполагалось, что они пройдут в октябре. По данным источника, решение о переносе выборов связано с попыткой Минска устранить один из раздражителей в его отношениях с Западом. Требование внести изменения в законодательство Белоруссии, которые лишили бы власти возможности фальсифицировать избирательный процесс, остается камнем преткновения в диалоге Белоруссии с ЕС.

Для Белоруссии корректировка даты выборов уже стала привычной практикой. Так, в 2006 году власти провели президентские выборы на четыре месяца раньше срока — в марте вместо июля. Тогда официальные структуры объясняли свое решение стремлением сделать так, чтобы избирательная кампания не помешала уборке урожая. Правда, белорусская оппозиция утверждала, что власти просто не дали ей провести полноценную избирательную кампанию. На последних президентских выборах произошло то же самое — вместо марта 2011 года они прошли в декабре 2010 года. По данным независимых источников, официальный Минск был осведомлен о грядущем экономическом кризисе и пытался провести выборы как можно быстрее.

Впрочем, сами власти от информации о предполагаемом переносе выборов пока открещиваются. Секретарь белорусского ЦИКа Николай Лазовик вчера заявил "Ъ", что об изменении даты выборов ему ничего не известно.

В свою очередь, лидер гражданской кампании "Говори правду" экс-кандидат в президенты Владимир Некляев подтвердил "Ъ", что он знает о возможности проведения парламентских выборов досрочно. По словам господина Некляева, в условиях, когда в стране существуют политические заключенные и есть отработанные схемы подтасовки итогов выборов, говорить об участии оппозиции в новых выборах неуместно. С ним согласен и сопредседатель партии "Белорусская христианская демократия" Павел Северинец, который сообщил "Ъ", что оппозиция в любом случае принимать участие в парламентских выборах не собирается. Возможность участия в новой избирательной кампании господин Северинец обусловил двумя требованиями: освобождение всех политзаключенных и внесение изменений в избирательное законодательство, "которые сломают государственную машину по подтасовке выборов".

Политолог Ольга Абрамова заявила "Ъ", что реализация проекта по переносу выборов поставит крест на диалоге Запад—Белоруссия. А это, по мнению госпожи Абрамовой, значительно сузит Минску поле для маневра и в отношениях с Москвой.

ПРОЧИТАНО В СЕТИ | Очень серьёзные белорусские депутаты и их проблемы, или сколько вообще у нас серьёзных депутатов? Шесть в области юриспруденции, и ни одного – в IT …

В позапрошлую пятницу во время совместного заседания двух палат Национального собрания, где парламентарии задавали острые вопросы правительству, вице-премьер Анатолий ТОЗИК, экс-посол Беларуси в Китае, заверил слуг народа и сам народ, что «кризиса в стране нет», а есть лишь «проблемный период». Об этом на прошлой неделе писала “БелГазета” (№42(816) от 24.10.2011) в материале «У нас размер головы не меньше, чем у китайцев».

Вице–премьер был велеречив, но строг, и, поскольку «не с неба на эту должность свалился», успел весьма квалифицированно обсудить с депутатами массу интересных вопросов, от демографической ситуации в стране до стимулирования государством иждивенческих настроений у населения…

Впрочем, нас больше заинтересовала финальная часть “правительственного часа”. И вот что по этому поводу пишет “БелГазета”:

Вскоре вице-премьер убыл на совещание с президентом, и депутатам отдали на растерзание приглашенных знаменитостей – в основном министров и их замов. Парламентариев интересовали многие важнейшие вопросы:

• почему никто не помогает маленькой победительнице детского «Евровидения» из Могилева готовиться к финалу;
• почему в современной белорусской литературе нет ярких шедевров, хотя президент об этом уже спрашивал;
• как популяризовать белорусскую кухню, чтобы привлечь туристов;
• куда идти с ребенком, рожденным в общежитии, и где его прописывать;
• как наказать безработного, который украл у пенсионера деньги, а вернуть не может;
• как расторгнуть брак с иностранцем, если он уехал за границу, бросив молодую жену («девушка по молодости вышла…»). Что касается последнего вопроса, здесь замминистра юстиции Александр Симонов вошел в положение: «Хотелось бы на конкретном примере посмотреть, что это за девушка и что у нее не получается».

Почти на все свои острые и неудобные вопросы депутаты получили исчерпывающие ответы.

Вот так вот, в стране нет больших проблем, чем развод с иностранным подданным и наказание “временно неработающих” похитителей чужой наличности…

Для первого случая предлагаем узаконить развод посредством SMS, как это теперь распространено в исламских странах, в частности, в ОАЭ (троекратное «талак»).  Во втором случае поможет угроза публичной кастрации  

В прошлом году, помнится, ещё у министров спрашивали, почему на платформе какой-то богом забытой пригородной станции не горит единственная лампочка. Да пойди и вкрути! Или депутатской зарплаты не хватает?

В общем, ограниченность фантазии очевидна… Впрочем, как и уровень квалификации.

К чему в тему следующий материал…

Депутаты Палаты представителей, приняв в двух чтениях законопроект регулирующий в том числе  использование национального сегмента Интернета, фактически запретили всемирную паутину в Беларуси и спровоцировали саботаж национальной экономики, заявил агентству "Интерфакс-Запад" бизнес-консультант Алексей ШУКАЕВ.

Однако эксперту “хочется думать, что имела место простая недооценка реальной практики правоприменения, а не осознанный саботаж находящейся и так в непростом положении белорусской экономики". Причина её – в низкой квалификации самих “народных избранников” и нехватке соответствующих специалистов: “Сегодня в Палате представителей среди 110 депутатов только 6 юристов и ни одного ИТ- специалиста".

Вот так, – и никакой Северной Кореи! А вы что подумали? Простая человеческая глупость. Хотя могли бы, например, экспертов пригласить и послушать, того же Юру ЗИССЕРА (а кто ещё в Беларуси столь же публичен и авторитетен?) Если белорусы не “в авторитете”, то можно, скажем, Антона НОСИКА позвать (кто ещё в СНГ в таком же “авторитете”, как он, в области интернет-технологий?). Денег нет на Носика – так надо было его вместе с уже побывавшей в октябре в Беларуси толпой “халявщиков” от российской журналистики привезти – оптом дешевле...

Хотя об этом можно, разумеется, говорить только чисто гипотетически …

Кстати, у нас есть ещё целая ассоциация организаций информационных и коммуникационных технологий – «Белинфоком». Вот вам и коллективный эксперт.

Думается, приглашали и слушали. Но авторитет – другой, тот, у кого сын всё в несколько раз быстрее на компьютере делает… А сам, по собственному признанию, не очень умеет…

"Я действительно не являюсь ярым приверженцем интернета", - заявил имярек. По его словам, если в Сети надо что-то быстро найти, то с этой задачей гораздо быстрее справится его младший сын Николай: "Мой семилетний пацан это сделает в течение нескольких минут... "Вайфай" – есть такое матерное слово – я этого не сделаю".

На него равнение – и такая же, соответственно, юридическая и интернет- безграмотность. Наверное…

Зачем учиться, если и так фрикативные “г” и “ч” открывают дорогу во власть … Грустно.

АНЕКДОТ | Такой бесхребетный парламент народу не нужен

Обе палаты Национального собрания Республики Беларусь (типа белорусский парламент. – ББ. ) единогласно избрали А.Г.Лукашенко пожизненным белорусским президентом. После чего белорусский президент распустил Национальное собрание, заявив, что такой бесхребетный парламент народу больше не нужен. 

Смех-смехом, но так похоже на правду. Парламент-то и в самом деле бесхребетный… И надо будет, обеспечат бесконечное правление действующего главы белорусского государства. С превеликим, как говорится, удовольствием.

А ещё всё это, как сказал бы на нашем месте итальянский философ и историк Умберто ЭКО, отдаёт дыханием “вечного фашизма” (“ур-фашизма”).